Заслуженный мастер спорта, главный тренер российской сборной по артистическим видам парашютного спорта Валерий Розов считается пионером бейсджампинга в России. О том, где тренируются бейсеры и чем бейсджампинг отличается от парашютного спорта, Валерий Розов рассказывает в интервью журналу BOLSHOI sport.

Вы начинали с альпинизма. Что подвигло вас перейти в парашютный спорт?

Еще будучи альпинистом, я начал летать на параплане – это те же горы, но только ты получаешь еще и возможность подняться в воздух. Как-то раз мы с братом, проезжая мимо Тушинского аэродрома, совершенно случайно увидели парашютистов. Заехали, попробовали – и со временем так затянуло, что на время я даже бросил альпинизм и начал только прыгать. Потом тоже совершенно случайно увидел видео, где человек прыгает с парашютом со скалы, и это так меня зацепило, что вопрос о том, когда я попробую повторить такое сам, стал лишь вопросом времени.

Ваш брат погиб, вы тоже получали весьма тяжелые травмы. Это никак не отразилось на вашем отношении к бейсджампингу?

Когда погибает близкий человек, это всегда отражается на тебе и твоих жизненных планах. Но на мое желание заниматься бейсджампингом смерть брата никак не повлияла.

Для парашютиста бейсджампинг – это вершина или есть что-либо более сложное?

Бейсджампинг – своего рода экстремальное ответвление от парашютного спорта, но по своей сути это совершенно разные спортивные дисциплины. Хотя прыжки с парашютом и не являются олимпийским видом, но чтобы занимать призовые места, нужно пахать, как в спорте высших достижений. А бейсджампинг с технической точки зрения занятие достаточно простое. Другое дело, что свои умения надо демонстрировать в условиях жесткого психологического стресса, неподготовленных площадок для приземления, плохой погоды и так далее. Масса неизвестных влияет на твой прыжок, в результате чего он превращается в небольшое приключение, зачастую опасное.

Каков главный критерий оценки бейсеров?

Бейсджампинг очень многогранен: здесь есть прыжки как в городе, так и в горах или очень больших горах, с элементами технически сложного альпинизма. Поэтому ты можешь стать первым в самых разных направлениях, но в целом, наверное, основной критерий – универсальность, способность демонстрировать различные навыки. В последнее время в бейсджампинге появились и чисто спортивные вещи, связанные с тем, что ты можешь сделать в свободном падении. Например, трекинг, когда в специальном костюме ты «убегаешь» от скалы на максимальную дальность.

Сколько в мире бейсеров? Есть ли у вас специальные организации?

По оценкам производителей снаряжения, в мире две-три тысячи активно прыгающих людей, а тех, кто хотя бы раз пробовал, – в разы больше. Если говорить о России, активно прыгающих здесь два десятка. Тех, кто прыгает с каких-то зданий, – сотни полторы. В некоторых странах есть всевозможные ассоциации бейсджампинга, которые пытаются решать вопросы безопасности, регламентировать деятельность бейсеров. Изначально бейс-движение зарождалось как протестное. Многие до сих пор считают его нелегальным, поскольку бейсеры часто проникают на запрещенные для посещения объекты.

А вы когда-нибудь прыгали с запрещенных объектов?

Я не любитель нелегальных прыжков, но часто приходилось это делать – в национальных парках или в городе. Проблем с властями у меня не было. В России бейсеры отделываются в худшем случае пребыванием в «обезьяннике», но, как правило, вовремя убегают. На Западе в качестве наказания применяется штраф, часто с конфискацией снаряжения.

В бейсе нет запасных парашютов. Это повышает риск?

Запасной парашют не используется прежде всего из-за малой высоты – обычно просто нет времени, чтобы его раскрыть. Бейсерское снаряжение сконструировано таким образом, что является более надежным, чем обычные парашюты. Оно максимально упрощено, из него выкинуты звенья, которые могут отказать. Я не помню случая, чтобы бейсер погибал из-за того, что у него не раскрылся парашют. Если ты правильно все уложил, вероятность этого минимальна.

Сколько стоит бейсерское снаряжение и кем производится?

Оно выпускается в США, Франции, странах бывшей Югославии и России. Все делается под заказ и зависит от веса и размеров тела. Парашютный ранец и купол стоят порядка 2000–2500 долларов.

А где тренируются бейсеры?

Многие вообще не тренируются, поскольку просто не могут себе этого позволить. Кто-то отрабатывает движения на аэродроме. Я делаю это в основном во Франции и Италии, а также в Ступино. Бейс-тусовка – довольно закрытое сообщество, нельзя просто прийти и записаться на курсы. Кто-то должен человека порекомендовать, с улицы к нам не попадешь.

Откуда сложнее прыгать – со зданий или со скал?

Основополагающее значение имеет, что ты делаешь после того, как отделился от объекта, какая погода и что собой представляет площадка для приземления. Сам объект не столь важен.

Можете назвать ваш самый сложный прыжок?

Есть прыжки, которыми я горжусь. Сейчас очень популярны варианты, когда ты можешь лететь вдоль склона градусов в тридцать или меньше. Долететь до низа долины, безопасно сесть и открыться – это круто. К таким прыжкам можно отнести все, совершенные в больших горах и сочетаемые с альпинизмом. В феврале я был в Патагонии, в Чили, где прыгнул с одной из Больших стен. Считается престижным первым «освоить» какой-то объект.

Как Российская федерация парашютного спорта относится к бейсерам?

Я работаю в Федерации главным тренером сборной России по артистическим видам парашютного спорта, но как бейсер не имею к этой организации никакого отношения. В целом федерация от бейсджампинга дистанцируется.

Вы хотите, чтобы ваши дети пошли по стопам отца?

Нет. С одной стороны, я был бы рад, если бы они испытали те ощущения, которые познал я. Но с другой – не хочу, чтобы они занимались бейсингом, парашютизмом или альпинизмом, потому что знаю, что это может закончиться быстро, неожиданно и неприятно. Мои дети играют в водное поло, прекрасно катаются на роликах, горных лыжах, занимаются подводным плаванием. И этого им хватает.